17:06 

Доктор Джон Х. Ватсон
Going nowhere like me, going nowhere like me
"Свидания невозможны, она самоубийца, сюда таким нельзя.
За что наказывать?
Это не приговор.
Да она столько мучилась, что еще..
Здесь нет ни судей, ни подсудимых, все равны. Так уж устроено, пойми, что самоубийцы отправляются в ад. Это, черт возьми, не приговор."

Если мое сердце все еще бьется в том же бешеном ритме, легкие наполняются каждые несколько секунд воздухом, я жив и существую, то почему я уже в аду?
Я сам подписал себе этот гребанный приговор, который постепенно разрушал мою жизнь. Я сам все разрушил и виноват в этом только я и никто другой.

***********************************

Три недели, как я вышел из комы. Даже чуть меньше, состояние более ни менее стабилизировалось, что меня больше не ведет непонятно куда, когда я пытаюсь стоять на ногах,
не тошнит при каждой попытке вздохнуть. Мои мысли перестали находится в каком-то сером обволакивающем тумане, который просто не давал думать ни о чем. Он заставлял просто падать на кровать,
прижав ладони как можно сильнее к вискам, чтобы унять эту чертову невыносимую головную боль.
Я пролежал в бессознательном состоянии, в отключке, как хотите, так и называйте, несколько суток, за которые я успел все же встать один раз перед тем, как уже потерять сознание снова и теперь уже надолго.
Я почувствовал, как мне резко стало плохо, как голова начала жутко кружиться, будто меня посадили на огромную карусель в каком-то дурацком детском парке аттракционов, которая крутилась с огромной скоростью, не давая разглядеть местность вокруг.
Зрение плыло, что можно было распознать (даже если очень постараться) только очертания каких-то предметов, примерные цвета и время суток. Я попытался встать, поднять свое тело с кровати, чтобы донести его до душа,
чтобы встать под ледяную воду и хоть как-то взбодриться. Я думал, нет, я надеялся, что мне это поможет хоть каплю. Что я наконец приду в себя, но нет. Я ошибся. А дальше темнота, какое-то непонятное пространство, заполненное вязким черным цветом, в которое ты медленно погружаешься, ты ничего не понимаешь. Голова перестает выдавать какие-либо варианты происходящего, чернота просто медленно укутывает тебя своим одяялом, забирая к себе, затягивая вниз, все глубже и глубже.
Ты засыпаешь.

Открыв глаза, прежде, чем приняв для себя решение идти в душ, у меня перед глазами ярко мерцала большими неоновыми буквами будто бы бегущая строка, в которой был расписан только один вариант, как избавиться от этого состояния - дверь на лестничную клетку, подоконник, окно, шаг вниз. Я не знаю, что меня остановило, почему я вместо двери на лестницу, открыл дверь в ванной. Выбрал холодный душ вместо того, чтобы избавиться ото всего навсегда.
Черт его знает.

И больше я ничего не помню. Темно. Без единого намека хоть на самый малый просвет. Прошли первые сутки, вторые. Я до сих пор не могу вспомнить, какой это был день недели, хотя память на даты меня никогда не подводила. Я с огромный трудом открываю глаза, пытаюсь всеми силами вырваться из той вязкой черноты, что пыталась меня присвоить себе, которая всеми силами, хватаясь за меня когтями, тянула обратно. Я пытаюсь очнуться, пытаюсь понять, что происходит и где я нахожусь, увидеть привычные углы нашей квартиры, услышать знакомые звуки и голоса.
Я слышу первый знакомый мужской голос, доносящийся с кухни, - это был папин. И я слышу эти четыре слова, которые просто остались выжжены в моем мозгу, которые я уже не забуду и никогда не прощу. Я слышу эти четыре слова от человека, которого я считал своим единственным другом на протяжении всей жизни, когда я находился один и мне некому было даже рассказать свои мысли, кроме белого клетчатого листка бумаги в моем дневнике.Которому я больше всех доверял, который, как мне тогда казалось, всегда будет на моей стороне, что бы ни случилось. Я слышу "пусть повесится, заебала уже". И далее следует звук битого стекла, что-то начинает рушиться в моей голове, я пытаюсь собрать осколки, может, мне показалось, нет, он просто не мог так сказать. Но осколки просто лежат все на том же месте, руки не слушаются. "Ну и что, придем, увидим, похороним". Больше нечего собирать, ничего уже не склеить, сколько ты ни старайся.
Мне было достаточно. И я снова засыпаю.

Проснулся на следующий день я довольно рано, не желая больше спать, ибо при одной только мысли о сне мне сразу начинало выворачивать наружу. Как мне тогда казалось, я выспался на всю оставшуюся жизнь вперед.

Психиатр сказал, что мне просто каким-то волшебным образом повезло, что я все же проснулся, что подобная доза уложит носорога даже.
Я вылез один. Как всегда один. Без чьей-либо помощи.
О какой помощи и поддержке вообще может идти речь, когда даже самые близкие вроде бы тебе люди желают смерти?

На этом круги ада только начинали набирать свои обороты и выстраивать казни, делая каждую еще хуже и тяжелее предыдущей. Начались две недели сплошных и беспросветных мучений, я начал отходить от всего мною выпитого тогда, несколько дней назад.

Я мог (хотя каким, блять, образом?!) позвонить тогда в больницу, когда мне только стало хуже, чтобы меня забрали, чтобы мне сделали промывание желудка, чтобы сейчас я так не мучился, чтобы мне не приходилось терпеть все это. Но мои пальцы даже были не в состоянии четыре раза прикоснуться к экрану, дабы ввести пароль и разблокировать телефон. Мне уже плевать было на последствия, на будущие полгода, которые я бы благополучно провел наверняка в пятняшке, не видя никого вообще. Но я бы так не мучился. Я не мог ни спать, ни есть, ни курить. Любое действие вызывало собой сильное противодействие. Меня выворачивало наизнанку. И тут ничего не оставалось делать, как ждать. Ждать, когда это закончится, и я наконец смогу вздохнуть нормально и полной грудью.

Никакой поддержки. Только осуждения со стороны родителей. Что я это все делал, чтобы поиздеваться над ними и испортить им жизнь, когда у всех дети только радуют свою семью своим идеальным поведением и манерами.

Я выдержал все один. Будто бы я находился в темном глухом лесу, в котором в радиусе несколько тысяч километров не было никого и ничего, сплошные деревья и темнота, никто тебя не услышал бы, сколько ты ни кричи.
Будто бы я лежал на холодной сырой земле и мучительно долго выжидал смерти, которая была бы самым желанным развитием событий на тот момент, которая меня наконец спасла и избавила бы от подобного подвешенного состояния. Я ждал, когда это все наконец закончится.
Спустя две недели мне стало лучше.

Третья попытка снова не увенчалась успехом. Сколько уже, блять, можно. Мне стало плевать абсолютно на все и на всех, потому что хватит с меня подобного. Как люди пытаются сломать меня, так буду поступать и я.
Я перестал скрывать свою грубость и отвращение к окружающим. Мне просто стало все равно.

Я устал ждать, что кто-то свалится с потолка, увидев мои раны, и захочет и попытается их залечить. Хватит. Я могу сделать это сам, без чьей-либо помощи и бессмысленной поддержки. Без чьего-либо гребанного наигранного сочувствия, чтобы не казаться бездушной тварью, кой он и является.

Хватит уже поджимать уши, как побитый щенок, которого выкинули хозяева на улицу под дождь. Нужно оскалиться и идти дальше.
Хватит.
Три попытки, изменившие мою жизнь от начала до самого конца, рассорив меня со всеми близкими людьми и с семьей. Я сам все это сделал, причем осознанно, по своей же воле, не будь кем-то заставленным.
Я только и делаю, что занимаюсь саморазрушением.

Достаточно.

@музыка: #np Lumen - Сколько

@темы: Story of my life

URL
   

let`s play the game of Russian roulette

главная